Литература древней Индии. Веды, Махабхарата и Рамаяна

Индия… кажется нам чудесным царством, очарованным миром.
Гегель

Такой представлялась Индия воображению европейцев. Роскошная, сказочно богатая, она, казалось, таила в себе все блага мира. Две полноводные реки, Инд и Ганг, орошают ее плодородные равнины, южные ее границы омывает океан.

Пышные многолюдные города соприкасаются с непроходимыми джунглями, первобытными лесами, буйной тропической растительностью. И человек в Индии живет в постоянном, нерасторжимом соседстве с миром природы, с ее растительным и животным миром. Ныне, как и в далекие времена, он полон уважения к ней, благоговения перед ней. Он славит солнце, живительный водный источник, воздух, всякое живое существо.

Культура, нравы, обычаи, религия Индии кажутся необычными и диковинными взору европейцев. Все живое с давних времен и по нынешний день почитается в Индии священным. Индиец не станет убивать ни животное, ни насекомое, ни птицу. В парках индийских городов свободно бродят коровы, резвятся обезьяны. Индиец не позволит себе наступить на муравья. Все живое свято.

В самые отдаленные времена в Индии возникли обособленные касты (варны). Высшая из них — брахманы (служители Брахмы) пользовались наибольшим влиянием и почетом, за ней следовала каста (варна) кшатриев—воинов, далее шли вайшьи — ремесленный и торговый люд, последняя— бесправная — шудры и самая презираемая прослойка населения — парии (неприкасаемые).

Религия увековечивала прежде всего классовые различия, ставя непроходимые барьеры между отдельными социальными группами. Когда-то, примерно два тысячелетия назад, в долины Инда и Ганга из-за горных хребтов с севера пришло племя ариев. Пришельцы принесли с собой довольно развитую культуру. Они уже знали металлы, освоили земледелие и скотоводство.

Покорив местные племена, они слились с ними.

До последних времен наука почти ничего не знала о жизни племен, населявших Индию до прихода ариев. Но в начале 20-х годов XX века индийские археологи произвели раскопки в долине реки Инд. Были открыты Мохенджо-Даро и Хараппа. Как полагают, города эти были разрушены две тысячи лет назад. Культура жителей городов была очень высокой, существовала уже письменность. (Она еще не расшифрована.)

Культурный фонд Индии первоначальных дней ее истории заключен в древнейших ее книгах «Веды» (сравним с русским словом «ведать»). Это, по сути дела, энциклопедия всех ее знаний той далекой поры, ее представлений о мире, ее идеалов.

Создавались они в самые отдаленные времена, в первом, а может быть, еще во втором тысячелетии до н. э. на обработанном и канонизированном литературном языке древности — санскрите. В сущности, это сборники ритуальных материалов — гимны божествам:

«Ригведа», содержащая более тысячи гимнов, «Самаведа» — собрание мелодий «Яджурведа» — присловия, произносимые при жертвоприношениях, «Атхарваведа» — заклинания и др.

Значение этих книг для индийской культуры не утратилось до сих пор. Русский художник Илья Глазунов, написавший портрет Индиры Ганди, вспоминает: «Благодаря Индире Ганди я лично как русский художник открыл для себя мир Индии. Индира Ганди рассказывала мне, что значит для индийцев «Ригведа», и подарила четыре тома изданного в сокращенном виде на английском языке этого древнейшего памятника индийской литературы».

Индийские богословы (жрецы-брахманы) еще в древности создали своеобразные толкования священных книг (Вед) «Упанишады», в которых в форме бесед мудрецов, перемежая стихи с прозой, разъясняли сокровенные тайны религии, сущность божеств, символику мифов. Многочисленный пантеон древних индийцев был сведен к трем главным божествам — Брахма, Вишну и Шиву. Философский смысл этой триады выражал три извечные идеи, волновавшие человечество и так или иначе отраженные в историческом сознании каждого народа,— созидание, сохранение и разрушение.

Брахма — бог-творец, создатель всего сущего. Вишну — бог-хранитель всего того, что создал Брахма, бог добрый, полезный, доброжелательный к человеку. Шива — бог-разрушитель, но в конце концов тоже полезный, ибо без разрушения нет созидания. Сущность богов усложнилась. В известной степени они превратились уже в философские абстракции, вряд ли понятные рядовому индусу. Толкование их стало уже монополией «посвященных» лиц, авторов «Упанишад». Само слово это в переводе означает «тайное учение».

В толкованиях «Упанишад» Брахма — непостижимая мировая душа (имя его дается в среднем роде), это особая сущность, без конкретного облика и каких-либо возможных качеств. Это — некое «оно», создавшее видимый человеком мир, но мир нереальный, мир-призрак (Майа).

Нас, однако, интересует поэтическая сторона книги, доносящая до нас сквозь даль времен художественную фантазию народа. Мы попадаем в мир поэтического общения человека с природой. Природа таинственна, полна глубокого значения. Смысл ее бытия закрыт от очей человека, воображение человека — донаучное, поэтическое воображение — создает сказку, пленительную по красоте:

Земля и Небо и простор меж ними
Полны от Солнца благодатью жизни.
За Девой Утра — лучезарный Ушас —
Приходит Солнце, как жених к невесте.
Там сонмы духов и святые рикши
Коней впрягают, совершают службу.
Помчались в гору золотые кони,
В хмельном разбеге с крутизны сверкают.

Индия. Наскальные скульптуры. Арджуна (на одной ноге), герой поэмы «Махабхарата». VII век. Огромное количество участников великой эпопеи.

Индия. Наскальные скульптуры. Арджуна (на одной ноге), герой поэмы «Махабхарата». VII век. Огромное количество участников великой эпопеи.

В индуистской религии бог любви Кама, сын богини любви Лакшми. Восседает на символическом слоне, все части которого состоят из женских тел. Народ полагал, что дарами Камы нужно пользоваться. Арджуна, который отказался от любви Урваши, был наказан (в течение года был евнухом).

Здесь любование природой и страх перед ней, здесь истинное восхищение и лукавая лесть божеству (жертвенные стихи).

Народ творил мир богов, как поэт, как художник, воплощая их в конкретно-чувственные формы реальной жизни.
Первоначально идея божества возникала как попытка понять и объяснить окружающий мир. Идея бога в сознании широких кругов народа принимала пластические формы. Живописец, архитектор, скульптор воплощали ее на полотне и в камне.

Верховный бог Брахма — создатель всего. Он — «перворожденный», он — «высочайший», он — «владыка сущего», он «подобен тысяче солнц». Так выражал индиец свое восхищение миром, во всем блеске предстоящим перед ним и олицетворением которого был этот бог.

Брахма живет на вершине гор, он восседает на лебеде, самой прекрасной из птиц. Рождение его чудесно: он год провел в яйце, силой своей мысли расколол его на две половины, одна образовала небо, вторая — землю, между ними возникло воздушное пространство. Далее он начинает творить все то многообразие, что составляет наш мир.

Представить вечность древний человек еще не мог: реальность постоянно напоминала ему о начале и конце вещей, потому не вечен и сам мир. Проходит время, и огонь сжигает вселенную. Все подвергается уничтожению, это происходит, когда засыпает Брахма (ночь бога), но, проснувшись, он снова создает новый мир (день бога).

По численности мир богов и божеств, духов, демонов, чудовищ огромен. Есть среди них и бог смерти Яма, бог ветров и дождя Индра, богиня красоты и счастья Лакшми, священная корова и верховный царь обезьян, помогающий людям, и т. д.

В самой древней части Вед «Ригведе» описывается акт рождения живого и неживого мира, «всего сущего». В гимне о сотворении мира (X, 129) поется:

Не было тогда несущего, и не было сущего.
Не было тогда ни пространства воздуха, ни неба над ним…
Не было тогда ни смерти, ни бессмертия,
Не было признака дня или ночи.
Нечто одно дышало, воздуха не колебля, по своему закону,
И не было ничего другого, кроме него.

Однако поэт и философ древности, сказав это, остановился в глубоком сомнении и закончил свой гимн вопросами:

Кто воистину ведает? Кто возгласит это?
Откуда родилось, откуда это творенье?
Потом появились боги, ибо создали боги мир.
Так кто же знает, откуда он появился?
Откуда это творенье появилось?
То ли само себя создало, то ли — нет.
Надзирающий над миром в высшем небе,
Только он знает это или не знает.

Шли годы. Проходили столетия. Люди вступали в обширные общества. Появились касты, появилось рабство. В обществе людей возникли уже особые, социальные проблемы, они подчас были для человека более важными, чем проблемы мироздания, ранее волновавшие его ум. Однако старая религия еще существовала, отставая от новых проблем общественной жизни. И вот появился человек по имени Сиддхартх Гаутаме, царевич из племени шакьев,— отсюда второе имя его Шакья-Муни («отшельник из шакьев») — и основал новую религию. Вряд ли он сам думал об этом. Надо полагать, что это был талантливый проповедник и мыслитель (Джавахарлал Неру назвал его «великим сыном индийского народа»). Он осудил несправедливость деления людей на касты и, пожалуй, впервые в мире провозгласил идею равенства как нравственный принцип, правда, равенство в довольно абстрактной форме — в страданиях и в возможности избавления от них.

Точных сведений о нем нет: первая его биография была написана примерно через пять веков после его смерти. Называют, однако, довольно точно обозначенные годы его жизни — 623—544 до н. э. Так ли это, никто сказать не может.

Он отверг идею бога как созидающую силу и вообще идею верховного существа. Но не это стало основой религии, связанной с именем, — его именем, а народ назвал его Буддой, что в переводе с санскрита означает «просветленный». Сиддхартх Гаутаме построил свое учение на идее страдания. «Как вы думаете, о ученики,— говорил он в одной из своих проповедей, — чего больше, воды в четырех весенних океанах или слез, которые пролили вы, пока блуждали и странствовали в этом долгом паломничестве, и скорбели, и рыдали, потому что вашей долей было то, что вы ненавидели, а то, что вы любили, не принадлежало вам?»

Какое человеческое сердце не откликнулось бы на такую проповедь, особенно сердце презираемого, притесняемого, вечно голодного, вечно страждущего бедняка? Отсюда делается вывод: поскольку жизнь есть страдание, нужно презреть ее и стремиться к избавлению от всяких желаний, к самозабвению (нирвана).

Статуи Будды изображают человека, сидящего со скрещенными ногами. Лицо его округло, женственно. Между бровей бородавка. Глаза опущены и полузакрыты или устремлены вперед, вдаль — глаза отсутствующие, равнодушные. Волосы красиво собраны и образуют как бы диадему из кудрей. Уши несоразмерно большие с удлиненными мочками, в них — роскошные серьги. Вечным покоем дышит вся фигура. Будда погружен в себя, для окружающего мира его нет, он — в нирване. Нирвана — это состояние блаженства, а оно состоит в том, чтобы ничего не желать, ни к чему не стремиться, ничего не предпринимать, отвлекаться от всего сущего. Самосозерцание, самопогружение, уход от мира страданий, страстей, желаний — вот путь к нирване, как понимали и понимают его буддисты.

Я отрекся от всех желаний,
Полностью отбросил всякую ненависть,
Для меня кончились все иллюзии,
Я истлеваю, догораю…

или:

Смерть я благодарю без страха,
Жизнь оставляет меня без радости,
Терпеливо я изнашиваю тело,
Умудренный, яснопознавший.

Из буддистских песнопений

Индийская литература древности донесла до нас огромное число произведений нового после Вед содержания. Они исходили уже из иного религиозного мировоззрения и все так или иначе связаны с Буддой и прославляют его отшельнический, аскетический образ жизни.

Юный принц из рода Гаутаме, рожденный где-то у границ нынешней Индии и Непала, «узрел стезю покоя», «отбросил сомненья», отбросил желанья, «в созерцаньях находящий усладу», «ни хула, ни хвала его не волнует». «Целомудренный, он живет одиноко, в расцвете юности ни к чему не влечется». Принц «избрал отречение от мира», «от грехов, совершаемых телом», «питался подаянием — скромный», «чист, высок и прекрасен, добродетелей преисполнен».

В лирической поэме «Тхеригатха» рассказывают о том, как некий юноша встретил последовательницу Будды, юную красавицу, и уговаривает ее разделить его любовь:

Ты молода, безупречна, красива,
Что может дать тебе отреченье?

Девушка в духе проповедей Будды отвергает любовь, красоту человеческую и свою собственную красоту; во всем, и даже в красоте природы, видит она «пустоту», «драгоценную подделку».

Юноша, наоборот, славит красоту. С пылом и страстностью он рассказывает ей, как она хороша, как любит он ее, сколько радостей она найдет и в доме его и в общении с ним:

Как длинны ресницы, как взор ясен!
И вдали от тебя я их помнить буду,
Ибо нет для меня ничего милее
Этих глаз твоих, нежных, как у киннари!

Девушка с презрением говорит о своих глазах. Что такое глаз? «Лишь комочек, свалянный из слизи и выделений», «пузырь со слезами». И, вы¬рвав один глаз, протягивает его юноше. Тот потрясен. Ужас охватил его, «будто заключил в объятья огонь жестокий, голыми руками охватил кобру». Он склоняется ниц перед отшельницей, просит прощения и желает ей счастья.

Философия, проповедуемая в подобной поэзии, конечно, чрезвычайно пессимистична. Она порождена безысходным положением бедняка, который, не зная, как избежать всюду подстерегающих его бед, охотно шел за теми, кто говорил ему о всеобщем, универсальном страдании и звал к отказу от всяких поисков счастья. В этой идее «угасания» (нирваны), самозабвения бедняк находил своеобразное утешение.

В 250 г. до н. э. царь Ашока объявил буддизм государственной религией. Буддизм превратился в мировую религию, он овладел территорией Тибета, Индокитая, Японии и других стран.

Внешняя его форма предстает как культ будд (их около тысячи) и бодисатв (божеств). Среди будд главный основатель религии — принц и отшельник из племени шакья Сиддхартх Гаутаме.

Буддизм как религия в современной Индии имеет уже немногочисленных приверженцев, но некоторыми своими элементами он вошел в индуизм.

В индуизме переплелись идеи древнейшей религии брахманизма и пришедшего ему на смену буддизма. И, по индуистской религии, человек должен духовно освободиться, подавить в себе всякие желания, как бы подняться над миром житейских треволнений, только так он может якобы избежать бесконечных перерождений и достигнуть нирваны — вечного блаженства, вечного покоя.

В религиях индусов, общий комплекс которых получил в науке наименование индуизма, главенствует идея сансары. По этой идее, человек как бы не умирает вовсе, а снова и снова рождается, только в ином обличье. Он может родиться человеком более высокой касты, если вел добродетельный образ жизни, и, наоборот, более низкой или даже самым грязным животным, если был порочным и нарушал законы общества.

Для индусов 1 не существует ни ада, ни рая в потустороннем мире. Ад — на земле. Ад — это сама жизнь. Религия индуса очень пессимистична. Всякая жизнь есть страдание. В одном состоянии человека большее страдание, в другом — меньшее, но все-таки страдание. Избавиться от страданий, достичь нирваны можно, пройдя множество перевоплощений. Будда совершил их десять.

Махабхарата

Я не знаю в какой-либо стране оказавших столь длительное и
глубокое влияние на умы масс, как эти два произведения
(«Махабхарата», «Рамаяна».— С. А.). Созданные в глубокой
древности, они все еще являются живой силой в жизни индийского народа.
Джавахарлал Неру

Главные эпические произведения древних индийцев — поэмы «Махабхарата» и «Рамаяна». В первой из них — картина страшных опустошительных потрясений в жизни народа, взаимной вражды, зла, ненависти, порождающих кровопролития и войны. И рядом со всем этим извечным кошмаром социальной жизни — возвышенные и благородные чувства: героические порывы, самопожертвования и любовь.

В. А. Жуковский перевел на русский язык один из чудеснейших эпизодов «Махабхараты» («Наль и Дамаянти»).

У подножия заснеженных Гималайских гор, в западной их части, лежит долина Кулу, спускающаяся к югу на несколько десятков километров. Там зреют яблоки, вишни, абрикосы, персики. Ученые считают, что название этой долины идет от выражения «Кулан топитха» — «конец обитаемого мира». Она упирается в отвесные скалы. За ними мир вечных снегов, безлюдья, куда отваживались подняться лишь редкие паломники, шедшие к святилищам Тибета и Ладакха.

Долина овеяна преданиями. И ныне еще бродят по деревням певцы-сказители, читая стихи из «Махабхараты». Именно здесь происходили воспетые в ней события.

«Махабхарата» («Великая война потомкам Бхараты».) 2 рассказывает о борьбе за царский трон. Перед нами стычки отдельных воинов и массовые сражения, любовь и злоба, преданность и коварство, верность и предательство, боги и люди, философия и религия.

К древнейшим временам истории индийских племен относит нас поэма. Какие-то страшные междоусобные войны, происходившие, по мнению новейших историков, в X—VIII вв. до н. э., надолго оставили след в памяти поколений и породили эти эпические сказания. Каждое новое поколение что-то добавляло к основному сюжетному стержню поэмы, она разрослась до огромных размеров (100 тыс. двустиший, 19 книг) и в конце концов превратилась в гигантскую поэтическую энциклопедию, вобравшую в себя всю мудрость народа, его жизненный опыт, его нравственное и философское кредо. Брахманы в начале нашего тысячелетия записали поэму на мертвый, ставший ритуальным древний санскритский язык, и в таком виде эта поэма дошла до нас.

В центре сказаний — война между братьями. Злой, завистливый Дуройодхан плетет интриги против своего двоюродного брата Юдхиштхиры, доброго, честного, но слишком доверчивого и неосторожного, и в конце концов доводит дело до войны. Где-то к северу от современного города Дели на поле Куру развертывается генеральное сражение, в котором гибнут почти все — обе противоборствующие армии.

Сражаются герои, люди огромной физической силы, потомки богов. Сами боги наблюдают за боем, природа не безучастна к сражающимся. «Люди, боги, демоны и все существа на земле и на небе пришли в волнение. Вселенная разделилась на два лагеря…» 3

Авторы сказаний любуются красотой и силой сражающихся. Воины и того и другого лагеря милы их сердцу, ведь это братья, по трагическому стечению обстоятельств поднявшие друг на друга мечи. «Непобедимые, оба они по красоте и блеску были подобны солнцу и луне, оба были охвачены яростью, и каждый из них жаждал убить другого». Здесь богиня любви и счастья Лакшми, здесь боги и демоны — ракшасы «с глазами цвета красной меди». Страшный Шива — «разрушитель Вселенной», его грозная супруга Дурга, желтоглазая сестра Кришны, бога войны, бог смерти Яма, бог солнца Сурья и сам бог-вседержатель Брахма.

«Тогда воззвал Индра к высочайшему Брахме: «Реши, о владыка! Молю тебя, отдай победу Пандаву». И Брахма ответил: «Да будет так!»

Сказители описали и древнее войско, его снаряжение. «Не перечесть, не окинуть взором грозных боевых слонов Дуройодханы. На каждого слона приходилось сто колесниц, на каждую колесницу — сто всадников, на каждого всадника — десять лучников, а на каждого лучника — десять пеших воинов, вооруженных мечами».

Впечатляет и образ самого бога войны Кришны.

«Из уст и очей Кришны изверглось пламя, земля под ногами у всех задрожала, раскаты грома потрясли небесные своды».

Физический облик героев поэмы всегда прекрасен, это сильные, красивые люди. «Смуглая красавица Драупади», у которой очи, как лепестки лотоса, сыновья Панду «с гордой львиной поступью, в шкурах антилоп на широких плечах».

Иногда мы замечаем в поэме какими-то путями занесенные в нее образы и мотивы, знакомые нам по другим древним мифам. Так, образ младенца Моисея в корзине, плавающего по волнам Нила, мы узнаем в истории героя «Махабхараты» Карны. «Ты не знаешь тайны своего рождения, я открою ее тебе. Ты сын Сурьи, бога солнца; я же — твоя мать. Я родила тебя в доме моего отца и тайно бросила в реку в корзине. Бог солнца не дал тебе погибнуть, и волны вынесли корзину на берег».

Идеи сансары (перерождений) находят в сказаниях свое применение. Царь-слепец Дхритарашта, отец Дуройдханы и дядя Юдхиштхиры, плачет над телами погибших своих сыновей, племянников и друзей: «В одном из прежних моих рождений я совершил великий грех, и за это карают меня ныне боги столь страшным и безмерным горем».

Религиозная философия Вед зримо просматривается в эпических сказаниях «Махабхараты». Один из героев поэмы воин Арджун беседует с богом Кришной, земным воплощением бога Вишну. Кришна разъясняет ему уже новую, после эпохи Вед, космическую и нравственную философию. Она уже достаточно абстрактна: Брахма, или Абсолют, то есть весь мир со своими компонентами, не имеет ни начала, ни конца, он бесконечен и вечен:

Где есть бесконечное, нет прекращения,
Не знает извечное уничтожения.
Брахма есть все:
В огне не горит он и в море не тонет,
Не гибнет от стрел и от боли не стонет.
Он — неопалимый, и неуязвимый,
И неувлажнимый, неиссушимый.
Он — всепонимающий и вездесущий,
Недвижимый, устойчивый, вечно живущий.

Человек подвержен перерождениям или переходам из одного состояния в другое. Это можно уподобить смене одежды:

Смотри: обветшавшее платье мы сбросим,
А после — другое наденем и носим.
Так Дух, обветшавшее тело отринув,
В другом воплощается, старое скинув.

Разговор Кришны с Арджуном начался с того, что юноша отказался убивать на поле боя своих близких («Зачем убивать я сородичей буду?»). Поэт нарисовал обаятельный образ полного добрых чувств человека, он вложил в его уста поистине прекрасную речь в защиту гуманности. Арджун не захотел убивать не только за блага земные, но даже «за власть над мирами тремя», то есть небом, землей и подземельем, так древние индийцы представляли себе мироздание. Мы, право, полны симпатии к незлобивому юноше, которого даже мысль об участии в побоище и необходимости кого-то убивать привела в полное смятение:

И, лик закрывая, слезами облитый,
Он выронил стрелы и лук знаменитый.

В самые отдаленные времена, даже в смутах и смятениях войн, жила в людях идея добра, человеколюбия, гуманности, как в поэме «Махабхарата» в грохоте сражений, сталкивающихся боевых колесниц, искаженных в ненависти лиц, криках и стонах поверженных и умирающих возник этот порыв благородного Арджуна, отказывающегося убивать.

РАМАЯНА

Второе эпическое сказание индийской древности «Рамаяна» («Деяния Рамы») было создано, по всей видимости, позднее. Поэма значительно короче «Махабхараты», композиционно стройнее и, пожалуй, отражает уже более высокую эстетическую культуру. Главная ее тема — любовь и верность, главные ее герои — Рама и его прекрасная супруга Сита.

Рама — юный принц. Ему должна бы перейти власть от царя Дашарахта, но мешает злая воля недобрых людей. В события вмешиваются многочисленные демоны (ракшасы) и злое десятиглавое чудовище Равана, похитившее Ситу. Много, много бед и несчастий на пути двух любящих существ — Рамы и Ситы.

Поэма — прекрасная сказка, ослепительная мечта народа о лучших людях, лучших чувствах. И вместе с тем она содержит одно из главных таинств искусства — синтез двух чувств, страха и сострадания, вызывающих в душах то облагораживающее и нравственно возвышающее состояние, которое греческий философ Аристотель называл катарсисом.

Рама отличался «лица красотой небывалой, величием сердца», был «всегда жизнерадостен, ласков, приветлив», «на доброе памятлив, а на худое забывчив, услуги ценил и всегда был душою отзывчив», «отвагой своей не кичился, чуждался зазнайства», «был милостив к подданным и доступен для бедных», «в дружбе хранил постоянство». Кроме того, Рама не терпел суесловия, праздных разговоров, но, если нужно, говорил хорошо. Чтобы развивать свой ум, он постоянно искал общества мудрых старцев, хорошо рассуждал и мыслил, и мысль его не ограничивалась созерцанием того, что близко его окружало, но и устремлялась к самым основам мироздания. «Он Время рассудком успел охватить и Пространство», то есть он был и философом.

Рама был отважен, «исполнен здоровья», прекрасно владел луком и, конечно, был отличным воином — словом, сосредоточил в себе все мыслимые человеческие достоинства.

Для тех, кто создавал знаменитую поэму (а она, конечно, создавалась не сразу и не одним лицом), Рама есть образец совершенной личности, или — положительный герой, как сказали бы мы. Рама честен, неподкупен. Осужденный на изгнание, он не пожелал вернуться раньше назначенного срока, чтобы не нарушить воли отца. Отец (Дашарахта), изгнав его, умирает от горя. Виновница всех бед — мачеха Рамы, это она коварством и обманом добилась его изгнания, чтобы посадить на царство своего сына. Но Бхарата тяготился позорной услугой, какую ему оказала мать. Он умолял Раму вернуться и, когда тот отказался это сделать, положил перед своим троном туфли старшего брата, чтобы показать, что он, Бхарата, всего лишь временный заместитель Рамы, не больше.

Скитаясь по лесу в изгнании, Рама творит чудеса. Так, он коснулся камня, в который была превращена Ахалья, супруга Гаутамы, одного из семи мудрецов, упомянутых еще в Ведах. Тысячу лет предстояло ей быть каменным изваянием, но прикосновение Рамы вернуло ей жизнь. Камень ожил.

Трудно сказать, что становится первоначалом в поэтических сказаниях: вымысел-событие, ставший идеей, или, наоборот, идея порождает вымысел, но всегда за фантазией явно просматривается определенный смысл. Здесь видим мы новые краски в образе Рамы (как благодетелен он, если одно его прикосновение преображает вещи!) и довольно прозрачную идею о безграничных возможностях человека, идею-мечту. Разве не угадываем мы в технических свершениях наших дней многие сказочные фантазии далеких времен?

Поэма часто рисует чудесные преображения. Демон (ракшас.— С. Л.), враждебный Раме, превращается в прекрасного золотого оленя, чтобы в таком виде предстать перед Ситой, супругой Рамы, и похитить ее. Поэт с восторгом рисует новый облик страшного и уродливого до того ракшаса:

Олень пробегал по траве меж деревьев тенистых,
Сверкали алмазы на кончиках рожек ветвистых.
Резвился у хижин, облик приняв светозарный,
Чтоб Ситу в силки заманить, этот ракшас коварный.

Люди издавна тешили себя чудесными выдумками. Иллюзия украшала жизнь, полную забот, тревог, несчастий, а чаще томительного однообразия. Воображение рисовало и уродливые лики коварных врагов, которых, конечно не без борьбы, всегда побеждали герои, и прекрасные образы этих героев, которых можно было любить, которым можно было сочувствовать и за которых можно было печалиться в дни их несчастий и радоваться в минуты их счастья. Фантазия эта иногда была по-детски наивна, но всегда нравственно чиста и возвышенна.

Создатели «Рамаяны» в поэтическом экстазе воспели красоту Ситы. Устами самого царя демонов, злого и коварного Раваны, славили имя ее. Он сравнивает ее с Лакшми, богиней красоты, супругой бога Вишну, с величественной Кирти, богиней славы:

Ее красоте несказанной дивился злонравный.
О дева! Тебе в трех мирах я не видывал равной!
Трепещет, как пруд соблазнительный, полный сиянья,
Твой стан упоительный в желтом шелку одеянья.
В гирлянде из лотосов нежных, ты блещешь похожей
На золото и серебро ослепительной кожей.

Страшный десятиглавый Равана похитил прекрасную Ситу, он нес ее над горами и лесами, а природа скорбела, сочувствуя ей,— «утесы, как руки, воздетые в горестном крике», «меж вяжущих лотосов рыбки сновали в испуге», «в слезах водопады». Царь ястребов Джотайю вступился за нее, но Равана отрубил ему крылья и умертвил.

Горько печалился Рама об утрате жены. Облик и печаль его поэтичны:

Лазурных и розовых лотосов бездну в зеркальной
Воде созерцая, заплакал царевич печальный.

Рассказ поэта, конечно, наивен, полон фантазии, но он искупается роскошью стиха. И роскошью воображения. Вот Рама вместе со своим братом освобождают от волшебства безголового, чудовищного демона, некогда бывшего полубогом. Тот просит своих освободителей сжечь его на костре, и, когда пламя охватило ракшаса и поглотило его в себе, чудное видение предстало перед очами потрясенных молодых людей. Над костром поднялся юный полубог в блеске мужества и красоты. В золотой колеснице, запряженной белыми лебедями, вознесся он в небо. Вся поэма звучит гимном природе и человеку:

Там диким животным раздолье, и стелется чудно
Цветистый ковер лепестков по траве изумрудной,
Пленителен благоухающий месяц влюбленных
С обильем душистых цветов и плодов благовонных!
Как сонм облаков, изливающих дождь благодатный,
Деревья даруют нам дождь лепестков ароматный.
И ветру, цветистым покровом устлавшему долы,
В лесах отзываясь, жужжат медоносные пчелы.

Много выпало испытаний на долю Рамы и его прекрасной супруги Ситы. Но сказка никогда не завершается поражением героя. И Рама в конце концов встречается на поле боя с могучим царем всех злых и темных сил природы Раваной. Бог войны Индра вручает ему волшебную стрелу, и ею Рама поражает Равану в самое сердце. С гибелью Раваны мир, вечный и благодатный, воцаряется на земле. Сита возвращается к супругу. Но Рама колеблется принять ее, ведь ее касался взор Раваны. Неутешная Сита решается сжечь себя на костре. Но совершается чудо, сам бог огня Агни выносит ее из пламени невредимой. Сита чиста.

Рама! Прекрасный Рама! Освободитель людей от скверны на земле! В этом, оказывается, была главная его миссия, ведь он «в человеческом облике Вишну предвечный», «бог-хранитель», один из могучей троицы богов.

Однако зачем же было богу Вишну рождаться человеком, чтобы повести борьбу с Раваной и погубить его? Разве он не мог сделать это, будучи богом? Оказывается, не мог. Земных чудовищ без помощи человека богам уничтожить было не под силу. Нужно было участие человека. Потому-то Вишну и явился в мир в образе Рамы.

Любопытно, каким путем шла человеческая мысль, чтобы создать подобное основание для мифа? И не только древние индийцы имели такой миф. В Древней Греции боги Олимпа тоже были бессильны без участия смертных в борьбе с гигантами. Понадобилась сила Геракла. Да и в христианском мифотворчестве не случайно избавитель всего рода человеческого оказался сыном плотника из Назарета. Не проявилось ли в этом понимание высокой роли человека в природе?

Создание «Рамаяны» приписывают поэту Вальмики. О нем рассказывают чудесную легенду: однажды в лесу он залюбовался нежной привязанностью двух птиц, но какой-то охотник стрелой из лука поразил самца. Горе самки было так велико, что из груди Вальмики вырвалось проклятие:

«Охотник, да лишишься ты навеки пристанища
За то, что убил одного из этой пары краунча, завороженного любовью».

Проклятие неожиданно вылилось в стихотворную форму, двустишие (шлоку), бог Брахма повелел Вальмики описать этим стихом историю Рамы.

В 1881 году молодой Рабиндранат Тагор изложил эту легенду в своей пьесе «Гений Вальмики». Поэт нарисовал нравственное перерождение Вальмики под влиянием чувства сострадания (Вальмики был до того разбойником). «Музыка сострадания и жалости, которая растворила каменное твое сердце, станет музыкой всего человечества, умиротворяющей и смягчающей людские души. Твой голос будет слышен от Гималаев до синего моря… и другие поэты сольют с твоей песней песни свои».

* * *

Древность не умирает. Из поколения в поколение переходят лучшие традиции народа, живут века, тысячелетия, как живет и ныне чудесная поэма «Рамаяна», полная сказочных чудес, эстетически воплощающих благородные чувства, благородные идеи.

Notes:

  1. Индийцы — жители Индии, индусы — приверженцы религии индуизма.
  2. Полный текст «Махабхараты» был издан в Индии в 22 томах (1927—1966 гг.). В России поэма печатается в прозаическом переводе с санскрита и с обширными комментариями крупнейшего исследователя и знатока индийского эпоса В. И. Кальянова.
  3. Мы пользуемся пересказом А. Н. Темкина и В. Г. Эрмана (Махабхарата.— М., 1963).
История искусства © 2016 Frontier Theme